**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной скатерти. Муж уходил на работу, дети — в школу. День был вымерен, как клетки в её кухонном календаре. Измена пришла не с криком, а с тихим шелестом в кармане его пиджака, который она несла в чистку. Чек из ресторана на двоих, дата — вчера, когда он задержался на "совещании". Мир не рухнул. Он просто стал плоским, как выцветшая фотография в альбоме. Теперь она варила кофе, глядя в окно, и думала не об ужине, а о том, где найти работу. Без слов, без сцен. Просто тихий перелом.
**1980-е. Ирина.** Её жизнь сверкала, как хрустальная люстра в гостиной. Приёмы, салоны красоты, сплетни за бокалом шампанского. Измена мужа была не личной трагедией, а публичным скандалом, позорным пятном на безупречной фасаде. Она узнала от "подруги", которая сочувствующе улыбалась, делая укол яда. Ирина не плакала. Она надела самое дорогое платье и пошла на вечер к общим знакомым. Держалась легко, смеялась звонко. А на следующий день позвонила лучшему адвокату города. Её месть должна была быть элегантной и дорогой — как всё, к чему она привыкла.
**Конец 2010-х. Марина.** У неё не было времени на драму. Карьера, ипотека, график, расписанный по минутам. Об измене она узнала из уведомления на общем облачном диске. Он забыл выйти из аккаунта, и синхронизировалась переписка. Несколько секунд она смотрела на экран, отключив эмоции, как ненужный процесс. Потом закрыла вкладку, допила холодный кофе и пошла на встречу с клиентом. Вечером, когда он вернулся, она сказала спокойно, глядя не на него, а в экран ноутбука: "Я знаю. Завтра ты съезжаешь. Юрист уже составил соглашение". Не было слёз, не было криков. Только холодная, отточенная ясность и чувство, что самый важный контракт в её жизни оказался с бракованными пунктами.
